Неточные совпадения
Так к году Лев-отец не шуткой думать стал,
Чтобы сынка невежей не оставить,
В нем царску честь не уронить,
И чтоб, когда сынку придётся царством
править,
Не стал бы за сынка
народ отца бранить.
Мы видели книги, до священных должностей и обрядов исповедания нашего касающиеся, переведенные с латинского на немецкий язык и неблагопристойно для святого закона в руках простого
народа обращающиеся; что ж сказать наконец о предписаниях святых
правил и законоположений; хотя они людьми искусными в законоучении, людьми мудрейшими и красноречивейшими писаны разумно и тщательно, но наука сама по себе толико затруднительна, что красноречивейшего и ученейшего человека едва на оную достаточна целая жизнь.
— Я вас не понимаю после этого. Вы оскорбляете русский
народ. Я не понимаю, как можно не признавать принсипов,
правил! В силу чего же вы действуете?
— Сына и отца, обоих, —
поправил дядя Миша, подняв палец. — С сыном я во Владимире в тюрьме сидел. Умный был паренек, но — нетерпим и заносчив. Философствовал излишне… как все семинаристы. Отец же обыкновенный неудачник духовного звания и алкоголик. Такие, как он, на конце дней становятся странниками, бродягами по монастырям, питаются от богобоязненных купчих и сеют в
народе различную ерунду.
Однажды в «говорильне» Лев Голицын громовым голосом, размахивая руками и поминутно
поправляя пенсне, так же горячо доказывал необходимость запрещения водки, чтобы
народ пил только чистые виноградные вина.
Я считаю, мне кажется (
поправил он свой американизм), что и русский
народ должен бы видеть себя в таком положении: по — моему, у него тоже слишком много дела на руках.
Щель, сделавшаяся между партером и актерами, прикрытая сначала линючим ковром ламартиновского красноречия, делалась больше и больше; июньская кровь ее размыла, и тут-то раздраженному
народу поставили вопрос о президенте. Ответом на него вышел из щели, протирая заспанные глаза, Людовик-Наполеон, забравший все в руки, то есть и мещан, которые воображали по старой памяти, что он будет царствовать, а они —
править.
Очень жаль, что русский
народ, ленивый, грязный и глюпий, не понимает этого
правила, но не беспокойтесь, я вас научу к вашей же пользе.
Оттого и поется, чтобы даровал Господь Симу, сиречь духовному чину, премудрость на поучение людей, Иафету, сиречь дворянству, от него же и царский корень изыде, — послал духа разума людьми
править, в разумении всяких вещей превыше всех стояти, а Хаму, сиречь черному
народу, мужикам, мещанам и вашему брату, купцу, послал бы Господь дух страха Божия на повиновение Симову жребию и Иафетову.
Поживя в нескольких отельчиках Латинского квартала, уже в течение одной зимы и позднее я прекрасно ознакомился с тем, как средний студент проводит свой день и что составляет главное"содержание"его жизни. Печать беспечного"прожигания"лежала на этой жизни — с утра до поздних часов ночи. И эта беспечность поддерживалась тем, что тогда (да и теперь это еще —
правило) студенты в огромном большинстве были обеспеченный
народ.
Вы — ответственный редактор
«Русской мысли» — важный пост!
В жизни — мысль великий фактор,
В ней
народов мощь и рост.
Но она — что конь упрямый:
Нужен верный ездовой,
Чтоб он ровно шел и прямо,
Не мечася, как шальной.
Русский дух им должен
править:
Есть у вас он, то легко
Вам журнал свой и прославить,
И поставить высоко.
Ну, родственники, сами изволите ведать,
народ безобразнейший, в законе не искусились: где же им знать, что в
правиле и что не в
правиле?
— Народную нравственность я вполне вам предоставляю, — прервал его губернатор, — утверждайте
народ в
правилах благочестия и преданности, искореняйте из народной среды вредные обычаи, даже от пьянства воздерживайте…
Признавать эти постановления веры, установленные в одном
народе, но не составляющие всемирной религии, за обязательные
правила для служения богу есть религиозное заблуждение.
«Несмотря на все установленные
правила для надзора за воскресными и бесплатными школами, говорилось в объявлении, ныне положительно обнаружено, в некоторых из них, что под благовидным предлогом распространения в
народе грамотности люди злоумышленные покушались в этих школах развивать вредные учения, возмутительные идеи, превратные понятия о праве собственности и безверие.
— Начал я пиво пить, сигары курю, живу под немца. Немцы, брат,
народ деловой, т-такие звери-курицы! Пиво — приятное занятие, а к сигарам — не привык еще! Накуришься, жена ворчит: «Чем это от тебя пахнет, как от шорника?» Да, брат, живем, ухитряемся… Ну-ка,
правь сам…
Для судьбы России и русского
народа поразительно, что до революции Россией
правил человек, который не верил в человека и имел нигилистическое отношение к миру, и после революции
правил человек, который тоже не верил в человека и имел нигилистическое отношение к миру.
Около Думы
народ. Идет заседание. Пробрались в зал. Речь о войне, о помощи раненым. Какой-то выхоленный, жирный, так пудов на восемь, гласный, нервно
поправляя золотое пенсне, возбужденно, с привизгом, предлагает желающим «добровольно положить живот свой за веру, царя и отечество», в защиту угнетенных славян, и сулит за это земные блага и царство небесное, указывая рукой прямой путь в небесное царство через правую от его руки дверь, на которой написано: «Прием добровольцев».
B-17-x, ввиду того, что: 1) цель, преследуемая всеми обществами мира, состоит в установлении юридического порядка между
народами; что 2) нейтрализация путем международных договоров составляет шаг к такому юридическому положению и к уменьшению числа стран, в которых будет возможна война, — конгресс предложил расширить
правила о нейтрализации и выразил желание, чтобы все договоры о нейтрализации, уже существующие в настоящее время, оставались и вперед в силе или, в случае нужды, были дополнены в том смысле, чтобы нейтралитет был распространен на всё государство или чтобы были уничтожены крепости, представляющие для всякого нейтралитета скорее опасность, чем ручательство.
Да
правлю я во славе свой
народ,
Да буду благ и праведен, как ты.
Чем кончится? Узнать не мудрено:
Народ еще повоет да поплачет,
Борис еще поморщится немного,
Что пьяница пред чаркою вина,
И наконец по милости своей
Принять венец смиренно согласится;
А там — а там он будет нами
правитьПо-прежнему.
Что на него смотреть;
Всегда
народ к смятенью тайно склонен:
Так борзый конь грызет свои бразды;
На власть отца так отрок негодует;
Но что ж? конем спокойно всадник
правит,
И отроком отец повелевает.
Для жен, любящих, верных и преданных не совершают преступлений и
правило французских следователей: «ищите женщину» не относится к женам. Это подтверждается летописями уголовных дел всех веков и
народов.
Теркин молчал, но ему хотелось сказать: «Это идолопоклонство!
Народ — темная, слепая сила, и надо ею
править, а не становиться перед ней на колени!»
Ему даже это как будто понравилось под конец. Натура Серафимы выяснялась перед ним: вся из порыва, когда говорила ее страсть, но в остальном скорее рассудочная, без твердых
правил, без идеала. В любимой женщине он хотел бы все это развить. На какой же почве это установить? На хороших книжках? На мышлении? Он и сам не чувствует в себе такого грунта. Не было у него довольно досуга, чтобы путем чтения или бесед с «умственным»
народом выработать себе кодекс взглядов или верований.
Согнал Зиновий Борисыч
народу на мельницу с целой округи, и сам там сидел безотлучно; городские дела уж один старик
правил, а Катерина Львовна маялась дома по целым дням одна-одинешенька.
Легко
народом править, если он
Одною общей страстью увлечен...
Вот смотрите — хотят отнять у царя его божественную силу и волю
править страною по указанию свыше, хотят выборы устроить в
народе, чтобы
народ послал к царю своих людей и чтобы эти люди законы издавали, сокращая власть царёву.
От Красного крыльца до Успенского собора
народ стоял в два ряда, ожидая с нетерпением великого князя, который прощался со своей матерью, поручая юному сыну
править Москвою, одевался в железные доспехи и отдавал распоряжения своей рати.
Они не требовались каким-либо церковным
правилом, а только допускались, или, точнее сказать, были терпимы во уважение «крепкой привычки
народа».
Maman умела говорить немножко «в пику» тем, чьи «
правила» ей не нравились, и присутствие майора Алымова давало ей прекрасный повод поиронизировать над причудами и выдумками «филантропок», затеи которых будто нимало не полезны для нашего
народа, так как наш
народ превосходно верит в бога, и бог спасет его от всяких бедствий.
От Красного крыльца до Успенского собора
народ стоял в два ряда, ожидая с нетерпением великого князя, который прощался с своей матерью, поручая юному сыну
править Москвою, одевался в железные доспехи, отдавал распоряжения своей рати.
Или, трудясь, как глупая овца,
В рядах дворянства, с рабским униженьем,
Прикрыв мундиром сердце подлеца, —
Искать чинов, мирясь с людским презреньем,
И поклоняться немцам до конца…
И чем же немец лучше славянина?
Не тем ли, что куда его судьбина
Ни кинет, он везде себе найдет
Отчизну и картофель?.. Вот
народ:
И без таланта
правит и за деньги служит,
Всех давит он, а бьют его — не тужит!
Душа
народа растлилась и пала так низко, как никогда не падала, корысть и злоба, зависть и месть безраздельно
правят русской жизнью.
Представим себе русских, или англичан, или китайцев, или индусов, или даже диких на островах, и мы увидим, что у всякого
народа всегда есть свои
правила жизни, свой закон жизни, и что потому, если учитель учит новому закону жизни, то он этим самым учением разрушает прежний закон жизни; не разрушая его, он не может учить.
И точно, и по Матфею и по Луке вслед за этим
правилом он говорит, что для бога все равны, на всех светит одно солнце, на всех падает дождь; бог не делает различия между
народами и всем делает равное добро; то же должны делать и люди для всех людей без различия их народностей, а не так, как язычники, разделяющие себя на разные
народы.
Среди еврейского
народа, запутанного бесчисленными внешними
правилами, наложенными на него левитами под видом божеских законов, пред каждым из которых стоит изречение: «и бог сказал Моисею», — является Христос.
Опять вместо изречения туманного и неопределенного любомудрия выяснилось ясное, определенное и важное и исполнимое
правило: не делать различия между своим и чужим
народом и не делать всего того, что вытекает из этого различия: не враждовать с чужими
народами, не воевать, не участвовать в войнах, не вооружаться для войны, а ко всем людям, какой бы они народности ни были, относиться так же, как мы относимся к своим.
Так поступал «
народ» и с Селиваном, об истинном характере и
правилах которого не хотели знать ничего основательного, но смело, не боясь погрешить перед справедливостию, распространяли о нем слухи, сделавшие его для всех пугалом.
В девятом часу вечера из города выехал запряженный тройкою тарантас, битком набитый
народом. Сидели на козлах, на приступочках, везде. Сергей
правил.
— Да, но нельзя этого
народа распускать: сейчас забудутся. Мое
правило — держать всех в струне… Моих миллионеров я люблю, но и с ними нужно держать ухо востро. Да… Мужик всегда может забыться и потерять уважение к власти. Например, я — я решительно ничего не имею, кроме казенного жалованья, и горжусь своей бедностью. У них миллионы, а у меня ничего… Но они думают только о наживе, а я верный царский слуга. Да…
Тут же историк замечает, что отсутствие письменных постоянных
правил суда зависело от того, что князья «судили
народ по необходимости и для собственного прибытка» и потому старались избирать кратчайший и простейший способ решения тяжеб…
Замечания г. Соловьева совершенно объясняют, какое значение нужно придавать сведениям о распространении церквей, монастырей и т. п. в древней Руси. Очевидно, что это распространение никак не может служить мерилом того, как глубоко
правила новой веры проникли в сердца
народа. К этому можно прибавить заметку г. Соловьева и о том, что самые известия о содержании церквей щедротами великих князей могут указывать на недостаточность усердия новообращенных прихожан.
В конце XII века, по свидетельству «Церковного
правила» митрополита Иоанна,
народ полагал, что церковное венчанье нужно только князьям да боярам.
Сей был и есть закон природы,
Неизменимый никогда,
Ему подвластны все
народы,
Незримо
правит он всегда;
Мучительство, стряся пределы,
Отравы полны свои стрелы
В себя, не ведая, вонзит;
Равенство казнию восставит;
Едину власть, вселясь, раздавит;
Обидой право обновит.
И се, скончав граждански брани
И свет коварством обольстив,
На небо простирая длани,
Тревожну вольность усыпив,
Чугунный скиптр обвил цветами;
Народы мнили —
правят сами,
Но Август выю их давил;
Прикрыл хоть зверство добротою,
Вождаем мягкою душою, —
Но царь когда бесстрастен был!
— Да он и завсегда сидит по
правилу, а седни у них день особенный, суббота, больше
народу бывает.
Так, самое пламенное желание осчастливить
народ может родить бедствия, если оно не следует
правилам осторожного благоразумия.
— Ничего, продыбаются дорогой, — коротко ответил Гаврила Иванович,
поправляя ослабнувший на животе пояс. — Балованный
народ ноне пошел, вот и пируют… Чай пить будешь, Флегонт Флегонтыч?
Народ не может сам собой
править, он нуждается в правителях.